31.01.2010
30.01.2010
29.01.2010
28.01.2010
27.01.2010
25.01.2010
Ленинский зачет и сопутствующие товары
…Помимо тетрадок-альбомов с песнями и мудрыми фразами о любви, о которых мы тут так хорошо поговорили, была в давние времена еще и их полная противоположность: «ленинская тетрадь». Если песенники-альбомы девочки писали и разукрашивали по велению сердца и неформально, то ленинские тетради надо было вести по обязанности, на оценку и для ленинского зачета, и была это смертная скука.
Вот представьте себе – в каждой школе была черная-черная… ой нет, скорее красная! ленинская комната, а в ней не черный-черный гроб, а портрет Ильича и полки с его трудами… в ней и сдавали ленинский зачет, и предъявляли эти самые ленинские тетради. У вас в глазах еще не рябит от дедушки Ленина? думаете, я сгущаю краски? Вспомним совершенно реальный Ленинградский ордена Ленина метрополитен имени Ленина, станция Ленинский проспект – четыре Ленина в одном названии, и ужаснемся.
Народный юмор, само собой, не мог не среагировать на это, и ходило множество анекдотов из серии «к столетию Ленина» (кто не помнит, это 70 год): о том, что к юбилею выпустили одеколон «Дух Ильича», мыло «По ленинским местам», коньяк «Ленин в разливе», трехспальную кровать «Ленин с нами» и (дети, отвернитесь) презервативы «Надень-ка». Много, ой много было анекдотов на тему неумеренной агитации и пропаганды, вот еще один, любимый:
Выпускной экзамен в мединституте, студенту показывают два скелета:
– Что вы можете сказать об этих людях?
Студент мнется, затрудняется. Профессор:
– Ну что ж вы учили-то все 6 лет обучения?!
Студент, радостно:
– Ааа! Это Маркс и Энгельс!
Так вот. О ленинских тетрадях. Туда надо было переписывать работы и статьи Ильича. Ну там «Великий почин» (о субботниках), «Как нам реорганизовать Рабкрин» (фиг кто вспомнит, что такое Рабкрин и на кой надо было его реорганизовывать), «Три источника и три составных части марксизма» и прочее. Вот так вот сидеть и переписывать, переписывать… Мало того: надо было «оформлять», т.е. наклеивать там и сям вырезанные из открыток красные гвоздики, красные же флаги и портреты Ильича в кепке и с простертой дланью, указующей нам путь к светлому будущему.
Увильнуть было невозможно даже муравьем по плинтусу, потому что ленинский зачет надо было сдать, а иначе… что иначе? Да ничего, никаких вариантов – сдать, и все. Ведь впереди маячил экзамен по истории и обществоведению, характеристика школы для поступления в институт и прочие приятные моменты. За несдачу досталось бы и от пуганых идеологией родителей, да и школа поимела бы неприятности свыше. В общем, проще было сдать. Все и сдавали. Ну и писали, переписывали друг у друга, чтобы не читать эту тягомотину. Клеили красные гвоздички.
Еще надо было брать какие-то «обязательства» и потом докладывать об их выполнении. В обязательствах старались писать то, что и так надо было делать. Ну там, хорошо учиться, не опаздывать, соблюдать дисциплину. В сочинении обязательств некоторые достигали истинно высокого пилотажа, например:
В преддверии юбилея (съезда, еще чего-нибудь) обязуюсь:
п. 1. не нарушать дисциплину, не опаздывать
п. 2. неуклонно выполнять п.1
п. 3. не допускать невыполнения п.п.1 и 2
п. 4. строго следить за выполнением пп. 1, 2 и 3
и т.д. Характерно, что за такое художество никто и никогда по шапке не получил ни разу – из чего было совершенно ясно: их никто и никогда не читает. Что тоже оказывало определенное воспитательное воздействие.
…Хотя были, ясное дело, у нас и более интересные занятия. Например, сделать по описанию из учебника физики электрическую машину, нужную шерсть для накопления электростатики в которой, по задумке нашего главного классного изобретателя, надо было получить с соседского козла. Козел шерсти давать не хотел, не говоря уж о молоке, поэтому изобретатель решил его подпоить: набрал в клизму водки и козла угостил. После чего удалось обстричь ему бок, тут водка подействовала, и козел стал буянить. Пришлось отпустить, а на другой день с невинным и серьезным видом выслушивать совершенно аркадий-гайдаровские причитания соседской бабки о том, что козлик давеча пришел пьяный и бок почему-то лысый. Хохотали потом, в саду за сараем.
Но мы отвлеклись. А как тут не отвлечься – это ж интереснее, чем переписывать в тетрадку какие-то замшелые рабкрины? В целях экономии времени, конечно, бывали попытки сдавать лензачет всем по одной тетрадке (не прошло), или одалживать оные тетрадки в других классах. Отдельные умельцы даже переклеивали обложку, если она была клеенчатая, дабы каждый раз подписывать фолиант новой фамилией. В общем, разнообразили это дело, как могли. И все-таки очень жаль времени, бездарно и скучно потраченного на писанину «для галочки» – быстротечного времени т. наз. золотого детства.
Впервые: http://www.shkolazhizni.ru/archive/0/n-7392/
Комментарии отключены
Наблюдения не только о живописи
Какие бывают зрители картин?
…Когда несколько лет подряд на сайте или в блоге ведешь разговоры о живописи – поневоле накапливаются наблюдения, а из массива зрительских реплик в процессе обсуждения начинают кристаллизоваться некие структуры. А поскольку я и сама в области живописи – только зритель и собиратель картин, то это уже даже делается интересно. В конце концов, что бы делали живописцы без нас, потребителей их гениальной продукции?
А потребитель бывает разный.
Бывает зритель простодушный. Ой, картинка! Ой, много картинок! Ну надо же! И где вы их только находите? Действительно, ну где же бы найти в Интернете картинки… Тут проблема – что выбрать, а от чего отказаться, потому что нет времени осилить. Потому что стоит попасть на один сайт с картинами – ну вот я тут на минуточку только гляну пару пейзажиков – и вы увязли: картин много, а кроме того, автор дает ссылки еще на пяток сайтов галерей, где десятки художников, и свой набор ссылок… Вот вам и ой. Находите. Я их не нахожу, я от них отбиваюсь…
 |
| « |
Приятнее всего для общения, конечно, – зритель восторженный, зритель, которому нравится все. Нравится лесочек, бережок, домик, цветы, волны, портреты, все. Это самая благодарная категория. Человек видит картину и бесхитростно радуется. А если картина не нравится – так и пишет: не люблю такое. Не пишет «фу, гадость», а пишет «я такое не люблю». Это честно. Это люди, которые почти во всем могут найти что-то хорошее, и этому искренне порадоваться, и с другими поделиться. Смелые люди, которые не выделывают из себя разочарованных эстетов, и не боятся просто проявить радость.
Эстеты тоже бывают. Фи, какой кич. Ах, как это примитивно. Ну, это подражание Шагалу (Ван Гогу, Петрову-Водкину). Это массовое искусство, не для знатоков. Это дурновкусие. И где у художника колорит (перспектива, мазок, композиция)? Эти люди страстно хотят доказать самим себе свою элитарность. А заодно показать свои знания, как правило, весьма предсказуемые. Увидит картину с морем – фи, Айвазовский был лучше. Лес? Шишкин это делал красивее. Импрессионизм? Ну, куда им всем до Моне (Мане, Ренуара). Очень, очень передовые и просвещенные люди. Только на лице у них почему-то постоянная зубная боль.
 |
Бывают зрители дотошные: а кто автор? А когда он жил? А где эта картина висит? А какая улица нарисована и какими красками? А вот тут нарисована морковь, и рядом – крокусы, а ведь одновременно они не произрастают? А почему на море волны, а из трубы дым поднимается вверх? Это тоже хорошие люди, они подробно вникают в картину, принимают ее близко к сердцу и озабочиваются проблемами ее содержания. Но своими вопросами про цену на квадратный метр голландского кафеля 15 века могут слегка утомить. Впрочем, мы это им простим, потому что внимание все-таки дорого, даже если оно направлено мимо художественных достоинств картины в сторону административно-хозяйственную.
К ним вплотную примыкают зрители практичные: что-то домик близко к воде – а не будут ли отсыревать стены, не заведутся ли комары? А вот в домике свет горит, а проводов не видно – у них что, движок в подвале? А тут колхозник неправильно сажает рассаду, так ничего же не вырастет. Ну кто так кладет кирпич? Стена же перекосится. А почему во всех окнах свет горит – это же за электроэнергию не расплатиться. Ну кто же так ставит вазу, она же может упасть на ребенка. Это все тоже хорошо – как признак пристального внимания, но уже с уклоном в тревожность. Люди отягощены сотней забот, и переносят их даже на картину, где изображены пасторальные пастушки в розовых кущах и со свирелями…
Попадаются люди с больной фантазией – везде усматривают они что-то нехорошее и патологическое. Если на картине, допустим, пруд: а! там кто-то утонул! Оттуда кто-то вылезет сейчас! Если натюрморт: вся еда тухлая. Если портрет – это непременно маньяк, у него и взгляд такой, и руки какие-то кривые, и на Ленина он похож, и на Крупскую одновременно. Если на картине дети – то у них зоб, базедова болезнь, не такие лица, рахит, перитонит и т.д. Почему в лесном коттеджике яркий свет – там что, морг? Или реактор взорвался? И т.д. – и так, пока пасторальный пейзаж типа «коврик безмятежный» и всем остальным не станет казаться зловещим. По принципу – мне вот всюду гадость видится, так надо и с остальными поделиться.
 |
| « |
Не часто, но встречаются и специфически озабоченные: а что это у него? А в глазах-то блеск какой нехороший. А куда это тетенька идет? Как-то он странно на нее смотрит. А тут какая цыпочка сексапильная… ах, извините, это вовсе мать и дитя… ну, значит мне показалось. И собачка какая-то подозрительная. Тут дедушка козу пасет, а что он с ней потом делать будет? А банан девушке зачем, хихихи? И т.д. и т.п. – до тех пор, пока у нормальных людей, которые рассматривают нормальную картину и ничего такого и в мыслях не имели, не появляется ощущение, что где-то рядом что-то протухло или за углом притаился маньяк.
Бывают зрители не столь узко направленные, но со слишком богатой фантазией, которая мешает им вообще увидеть картину. В сплетении ветвей они видят рыб, русалок, в облаках пришельцев, в трещинах старых стен – какие-то надписи, которых там в помине нет. И про каждую такую обманку-иллюзию считают нужным поведать миру. В результате под картиной завязывается бесконечный спор: похожа ли эта трещина на тыкву или на Бобчинского с Добчинским. Художник, если бы он это прочитал, был бы изумлен до онемения, узнав, чего только не увидели на его картинке, где он старательно изобразил рыбку или ромашки в саду.
 |
Очень утомительны вездесущие: я там был, я там плавал, я Джоконду видел! Ну везде-то они бывали, особенно если это город: там все не так, художник врет (не умеет срисовывать). Я там вырос, на этом углу никогда не было булочной! Вывод: картина дрянь (как будто это не произведение искусства, а топографическая карта булочных). Паруса так не ставят, корабль не поплывет, и у пушек калибр не такой – не выстрелит, вот я видел пушки, так это были пушки. Лев? Разве это лев! Вот я охотился… и так далее. Возможно, они даже и не врут, и в самом деле охотились, плавали, знают, но скучно с ними до одури.
Нежно люблю зрителя цинично-умудренного. На картины авангардные и абстрактные они реагируют стандартно: «подумаешь, я тоже так могу». Хочется спросить – так кто ж мешал? Вон человек закрасил неудавшуюся лошадку черным, и теперь эта картина стоит кучу денег, а Малевич попал в историю искусства. А миллион умников, которые говорят «я тоже так могу» – это они ТЕПЕРЬ могут. Когда уже не нужно. Кстати, откуда я знаю про лошадку? Да очень просто – достаточно взять файл с «ЧК» и просто осветлить его, и становится видно, что там был рисунок. Вот что значит – мастер, требовательный к себе. Не получилась лошадка – он изобрел экзистенциализм в живописи!
А остроумным на лестнице, что называется, задним умом крепок – только и остается, что изображать циника Диогена…
 |
Отдельно изумляют невнимательные. Автор указан над картиной (или же там написано, что автор неизвестен) – непременно спросят: а кто автор? В одном сопроводительном тексте было пять раз написано, что рисунки карандашом, и как мастер владеет карандашом, ведь это удивительно – чтобы простым карандашом написать такой снег, и такое небо, и передать карандашом сияние луны, и т.д. Вопрос в комментариях: а чем это нарисовано? Немая сцена.
Но все-таки как это хорошо, что мы можем рассматривать и обсуждать картины вместе с людьми, которые сидят по другую сторону океана, ходят вверх ногами, и когда у нас день – у них ночь. И вместе с обитателями северных небольших городов, и наоборот, с измученными хамсином жителями пустынь…
Где б и когда мы еще все вместе вот так вот хорошо посидели?
Комментарии отключены